Госпожа Бовари
Гюстав Флобер
ЧАСТЬ 1
ГЛАВА 1
Мы сидели в классе, когда вошёл директор
— следом за ним «новенький», не в
школьной форме, и слуга с большой
конторкой. Те, кто дремал, встрепенулись, и
все встали, будто застигнутые за работой
врасплох.
Директор сделал нам знак садиться. Затем,
обратившись к классному наставнику, тихо
сказал ему—
— Господин Роже, вот ученик, которого я
поручаю вашему попечению; он будет во
втором классе. Если его успехи и поведение
окажутся удовлетворительными, он перейдёт
в один из старших классов, как то подобает
его возрасту.
«Новенький», стоявший в углу за дверью так,
что его почти не было видно, был
деревенским пареньком лет пятнадцати,
выше любого из нас ростом. Волосы
подстрижены прямо на лбу, как у
деревенского певчего; вид у него был
основательный, но крайне неловкий. Хотя
плечи у него были не широкими, короткая
школьная куртка из зелёного сукна с
чёрными пуговицами, должно быть, жала под
мышками, а из-под обшлагов торчали
красные запястья, привыкшие быть голыми.
Ноги в синих чулках виднелись из-под
жёлтых штанов, подтянутых подтяжками. На
ногах — крепкие, плохо чищенные гвоздёные
башмаки.
Мы начали повторять урок. Он слушал изо
всех сил, внимательный, как в церкви, не
смея даже скрестить ноги или опереться на
локоть; и когда в два часа зазвонил колокол,
наставнику пришлось приказать ему встать в
общий ряд.
Когда мы вернулись к занятиям, у нас было
заведено бросать фуражки на пол, чтобы не
занимать руки; мы привыкли швырять их от
двери под скамьи так, чтобы они ударялись о
стену и поднимали пыль: это считалось
«шиком».
Но то ли он не заметил этого обычая, то ли
не решился ему последовать — «новенький»
держал фуражку на коленях даже после
молитвы. Это был один из тех головных
уборов смешанного происхождения, в
котором угадываются следы медвежьей
шапки, кивера, котелка, шапки из тюленьей
кожи и хлопчатой ночной шапочки; одно из
тех жалких изделий, чьё немое уродство таит
глубины выражения, как лицо идиота.
Овальная, на китовом усе, она начиналась
тремя круглыми валиками; далее шли
поочерёдно ромбы из бархата и кроличьего
меха, разделённые красной полосой; затем
нечто вроде мешка, оканчивавшегося
картонным многоугольником, покрытым
замысловатой тесьмой, с которой свисали на
длинном тонком шнуре маленькие
скрученные золотые нити в виде кисти.
Фуражка была новой; козырёк блестел.
— Встаньте, — сказал наставник.
Он встал; фуражка упала. Весь класс
расхохотался. Он нагнулся поднять её.
Сосед снова столкнул её локтем; он поднял
снова.
— Избавьтесь от своего шлема, — сказал
наставник, любивший пошутить.
Взрыв хохота так смутил
бедного паренька, что он не
знал, держать ли фуражку в
руке, оставить на полу или
надеть на голову. Он сел и
положил её на колени.
— Встаньте, — повторил наставник, — и
назовите своё имя.
Новенький пробормотал нечто
невнятное.
— Ещё раз!
Тот же бессвязный шёпот, заглушённый
хихиканьем класса.
— Громче! — крикнул наставник. — Громче!
Тогда «новенький», собравшись с духом,
разинул рот неестественно широко и на весь
голос, словно окликая кого-то, выкрикнул
слово: «Шарбовари».
Тут поднялся шум, нараставший крещендо, с
взрывами пронзительных голосов (кричали,
лаяли, топали, повторяли «Шарбовари!
Шарбовари»), потом затихавший, стихавший
с большим трудом — и вдруг снова
вспыхивавший вдоль скамей то там, то здесь
сдавленным смешком, как отсыревшая
хлопушка.
Однако под дождём наказных упражнений
порядок в классе мало-помалу
восстановился; наставник, сумев наконец
разобрать имя «Шарль Бовари», велев его
продиктовать, по буквам написать и
перечитать, приказал бедняге идти садиться
на скамью штрафников у подножия кафедры.
Тот поднялся, но прежде чем идти —
замешкался.
— Что вы ищете? — спросил наставник.
— Мою ф-ф-фуражку, — робко сказал
«новенький», тревожно озираясь.
— Пятьсот строк всему классу! — закричал
разъярённый голос, остановив, как «Quos
ego», готовый было вспыхнуть новый взрыв.
— Тишина! — продолжал наставник с
негодованием, вытирая лоб платком, только
что вынутым из фуражки. — Что до вас,
«новенький», вы двадцать раз проспрягаете
«ridiculus sum».
Цитата из «Энеиды», означающая угрозу.
Я смешон.
Затем, смягчившись: — Ну, фуражку вы
найдёте; её не украли.