A Hero of Our Time by Mikhail Iurevich Lermontov

A Hero of Our Time

A HERO OF OUR TIME

by Mikhail Lermontov

BOOK 1 BELA

THE HEART OF A RUSSIAN

CHAPTER 1

I was travelling post from Tiflis.

All the luggage I had in my cart consisted
of one small portmanteau half filled with
travelling-notes on Georgia; of these the
greater part has been lost, fortunately for
you; but the portmanteau itself and the
rest of its contents have remained intact,
fortunately for me.

As I entered the Koishaur Valley the sun was
disappearing behind the snow-clad ridge of the
mountains. In order to accomplish the ascent of
Mount Koishaur by nightfall, my driver, an
Ossete, urged on the horses indefatigably,
singing zealously the while at the top of his
voice.

What a glorious place that valley is! On every
hand are inaccessible mountains, steep, yellow
slopes scored by water-channels, and reddish
rocks draped with green ivy and crowned with
clusters of plane-trees. Yonder, at an immense
height, is the golden fringe of the snow. Down
below rolls the River Aragva, which, after
bursting noisily forth from the dark and misty
depths of the gorge, with an unnamed stream
clasped in its embrace, stretches out like a
thread of silver, its waters glistening like a snake
with flashing scales.

Arrived at the foot of Mount Koishaur, we
stopped at a dukhan. 1 About a score of
Georgians and mountaineers were gathered
there in a noisy crowd, and, close by, a caravan
of camels had halted for the night. I was obliged
to hire oxen to drag my cart up that accursed
mountain, as it was now autumn and the roads
were slippery with ice. Besides, the mountain is
about two versts in length.

There was no help for it, so I hired six
oxen and a few Ossetes. One of the latter
shouldered my portmanteau, and the rest,
shouting almost with one voice, proceeded
to help the oxen.

Following mine there came another cart, which I
was surprised to see four oxen pulling with the
greatest ease, notwithstanding that it was
loaded to the top. Behind it walked the owner,
smoking a little, silver-mounted Kabardian pipe.
He was wearing a shaggy Circassian cap and
an officer's overcoat without epaulettes, and he
seemed to be about fifty years of age. The
swarthiness of his complexion showed that his
face had long been acquainted with
Transcaucasian suns, and the premature
greyness of his moustache was out of keeping
with his firm gait and robust appearance. I went
up to him and saluted. He silently returned my
greeting and emitted an immense cloud of
smoke.

"We are fellow-travellers, it appears."

Again he bowed silently.

"I suppose you are going to Stavropol?"

"Yes, sir, exactly—with Government things."

"Can you tell me how it is that that heavily-laden
cart of yours is being drawn without any difficulty
by four oxen, whilst six cattle are scarcely able
to move mine, empty though it is, and with all
those Ossetes helping?"

He smiled slyly and threw
me a meaning glance.

"You have not been in the Caucasus long, I
should say?"

"About a year," I answered.

He smiled a second time.

"Well?"

"Just so, sir," he answered. "They're terrible
beasts, these Asiatics! You think that all that
shouting means that they are helping the oxen?
Why, the devil alone can make out what it is
they do shout. The oxen understand, though;
and if you were to yoke as many as twenty they
still wouldn't budge so long as the Ossetes
shouted in that way of theirs.... Awful
scoundrels! But what can you make of them?
They love extorting money from people who
happen to be travelling through here. The
rogues have been spoiled! You wait and see:
they will get a tip out of you as well as their hire.
I know them of old, they can't get round me!"

"You have been serving here a long time?"

"Yes, I was here under Aleksei Petrovich," 3 he
answered, assuming an air of dignity. "I was a
sub-lieutenant when he came to the Line; and I
was promoted twice, during his command, on
account of actions against the mountaineers."

"And now—?"

"Now I'm in the third battalion of the Line. And
you yourself?"

I told him.

With this the conversation ended, and we
continued to walk in silence, side by side. On
the summit of the mountain we found snow. The
sun set, and—as usually is the case in the
south—night followed upon the day without any
interval of twilight. Thanks, however, to the
sheen of the snow, we were able easily to
distinguish the road, which still went up the
mountain-side, though not so steeply as before.
I ordered the Ossetes to put my portmanteau
into the cart, and to replace the oxen by horses.

Then for the last time I gazed down upon
the valley; but the thick mist which had
gushed in billows from the gorges veiled it
completely, and not a single sound now
floated up to our ears from below. The
Ossetes surrounded me clamorously and
demanded tips; but the staff- captain
shouted so menacingly at them that they
dispersed in a moment.

ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Михаил Лермонтов

КНИГА 1. БЭЛА

ГЕРОЙ-РУССКИЙ

ГЛАВА 1

Я ехал на почтовых из Тифлиса.

Вся поклажа моей тележки состояла из
одного небольшого чемодана, наполовину
набитого путевыми записками о Грузии;
большая их часть, к счастью для вас,
потеряна, а сам чемодан с остальным его
содержимым, к счастью для меня, остался
цел.

Когда я въезжал в Койшаурскую долину,
солнце уже скрывалось за снеговым
хребтом гор. Чтобы успеть подняться на
Койшаурскую гору до наступления ночи,
мой извозчик-осетин неутомимо
погонял лошадей, усердно распевая во
всё горло.

Славное место эта долина! Со всех сторон
горы неприступные, крутые жёлтые
склоны, изборождённые промоинами, и
красноватые скалы, обвешанные зелёным
плющом и увенчанные купами чинар. Вон
там, на огромной высоте, — золотая
бахрома снегов. А внизу катится река
Арагва, которая, шумно вырвавшись из
тёмных и туманных глубин ущелья,
обнявшись с безымянной речкой, тянется
серебряною нитью, и воды её сверкают,
как змея своею чешуёю.

Подъехав к подножию Койшаурской горы, мы
остановились возле духана. Тут шумной
толпой собралось десятка два грузин и
горцев, а поблизости караван верблюдов
остановился на ночлег. Мне пришлось нанять
быков, чтобы втащить мою тележку на эту
проклятую гору, потому что была уже осень и
дороги обледенели. К тому же гора имеет
около двух вёрст в длину.

Делать было нечего — я нанял шесть быков
и нескольких осетин. Один из них взвалил
себе на плечи мой чемодан, прочие
принялись помогать быкам, крича почти в
один голос.

За моею тележкой шла другая, и я с
удивлением увидел, что четыре быка тянут
её с величайшей лёгкостью, несмотря на то
что она была нагружена доверху. За нею шёл
её хозяин, покуривая маленькую
кабардинскую трубочку, отделанную
серебром. На нём были косматая черкесская
шапка и офицерская шинель без эполет, и на
вид ему было лет пятьдесят. Смуглый цвет
лица показывал, что оно давно знакомо с
закавказским солнцем, а преждевременно
поседевшие усы не соответствовали его
твёрдой походке и бодрому виду. Я подошёл
к нему и поклонился. Он молча ответил на
моё приветствие и выпустил огромный клуб
дыма.

— Мы с вами, кажется, попутчики.

Он снова молча поклонился.

— Вы, верно, едете в Ставрополь?

— Так точно, сударь... с казёнными вещами.

— Скажите мне, отчего это вашу тяжело
нагруженную тележку четыре быка везут без
всякого труда, а мою, пустую, шесть скотов
едва двигают с места, да ещё при помощи
всех этих осетин?

Он лукаво улыбнулся и бросил на меня
многозначительный взгляд.

— Вы, я полагаю,
недавно на Кавказе?

— С год, — отвечал я.

Он улыбнулся вторично.

— А что?

— Да так-с, — отвечал он. — Ужасные
бестии эти азиаты! Вы думаете, весь
этот крик значит, что они помогают
быкам? А чёрт один разберёт, что они
там кричат. Быки-то, однако, понимают;
запрягите хоть двадцать — они и с
места не сдвинутся, пока осетины
кричат по-своему... Страшные плуты! А
что с них возьмёшь? Любят вымогать
деньги с проезжающих. Избаловали
мошенников! Вот увидите: они ещё
возьмут с вас на водку сверх платы за
наём. Уж я их знаю давно, меня не
проведут!

— А вы давно здесь служите?

— Да, я служил ещё при Алексее Петровиче,
— отвечал он, приосанившись. — Когда он
приехал на Линию, я был подпоручиком, и
при нём получил два чина за дела против
горцев.

— А теперь?..

— Теперь я в третьем линейном батальоне.
А вы сами?

Я сказал ему.

На этом разговор кончился, и мы молча
продолжали идти рядом. На вершине горы
нашли мы снег. Солнце закатилось, и — как
обыкновенно бывает на юге — ночь
последовала за днём без всякого промежутка
сумерек. Однако благодаря отблеску снега
мы легко могли различать дорогу, которая
всё ещё шла в гору, хотя уже не так круто,
как прежде. Я велел осетинам уложить мой
чемодан в тележку и заменить быков
лошадьми.

Потом я в последний раз взглянул вниз на
долину; но густой туман, нахлынувший
волнами из ущелий, покрывал её
совершенно, и ни единый звук уже не
долетал оттуда до нашего слуха. Осетины
шумно обступили меня и требовали на водку;
но штабс-капитан так грозно на них
прикрикнул, что они разбежались в одно
мгновение.

1/1707